Возразить Алисе было нечем. Она вздохнула, выбралась из убежища, проверила склон и прислушалась. Лес стоял тихо. Ветер шёл со стороны дороги, запахов людей или волков не приносил. За плитой Алиса быстро сняла одежду. Ножи и медную пластину сложила в сумку, рубаху и штаны свернула сверху. Босые ступни сразу обожгло холодом. Она опустилась на колени и позволила зверю подняться. Тело перестроилось быстро. Пальцы стянулись в лапы, позвоночник выгнулся, кожа покрылась густой шерстью. Через пять секунд возле камня стояла крупная, рыжая волчица.

Мирон ждал у входа в убежище. При виде зверя он впервые после их ссоры улыбнулся.

— Пришла.

Волчица тихо фыркнула, и мальчик протянул к ней руку. Алиса обнюхала пальцы, пахнущие сыром, хвоей и деревянной лошадкой, потом лизнула его в ладонь.

— Я знал, что ты не сердишься.

Она толкнула его носом обратно под плиты. Мирон забрался внутрь, лёг на хвою и поднял край плаща, словно волчице требовалось приглашение. Алиса устроилась полукольцом, закрывая брата от ветра. Он сразу прижался спиной к её животу, сунул холодные руки в шерсть на груди и довольно вздохнул.

— Я говорил, что с тобой лучше.

Алиса прихватила клыками край его рубахи и подтянула ближе.

— Только не съешь лошадку, — предупредил Мирон.

Волчица положила морду ему на плечо. Через несколько минут дыхание мальчика стало глубоким. Во сне он развернулся, уткнулся лицом в шерсть на её груди и обхватил Алису за шею. Потом нащупал её ухо и зажал в кулаке. Алиса попыталась освободиться, но Мирон заворчал, крепче сжал ухо и подполз ещё ближе. Она тяжело выдохнула и осталась лежать. Ухо постепенно затекло. Передняя лапа оказалась придавлена мальчиком, нос упирался в деревянную лошадку, а один его сапог лежал у неё на боку. Зато он больше не дрожал.

Алиса слушала ночь. Волчий слух приносил шорох мышей под корнями, потрескивание льда в ручье, далёкий крик ночной птицы. Дважды она почувствовала запах лисы. Ближе к полуночи ветер повернул, и вместе с ним пришёл слабый след лошади, однако всадник находился далеко внизу. Мирон крепко спал, зарывшись в её шерсть. Иногда он шевелил пальцами на затёкшем ухе и что-то бормотал про маму. Алиса не могла ответить ему в этом теле. Возможно, поэтому волчицу он и считал добрее. Она не произносила слов, которые потом приходилось забирать обратно.

До рассвета оставалось меньше часа, когда лес внезапно затих. Алиса подняла голову. Мирон завозился возле её живота, но не проснулся. Она осторожно высвободила переднюю лапу и прислушалась. Со стороны старой дороги донёсся женский голос:

— Мирон, иди ко мне.


Скоро на author.today