Под ногами что-то смачно чавкнуло. Он опустил луч фонаря вниз и увидел крупную вмятину в мокрой земле, заполненную мутной водой. Словно кто-то оставил отпечаток чего-то: может, подошвы большого ботинка, а может, вовсе чего-то животного… Только размер явно не собачий — полследа сантиметров пятнадцать в ширину. Такие оставляют разве что медведи, да и то вряд ли.

Мужчину передёрнуло. Он попытался сделать пару шагов вбок, чтобы осмотреть, нет ли других отпечатков. Увы, дождь быстро заливал все углубления, так что трудно было отличить случайную рытвину от настоящего следа. Но червячок сомнения зашевелился: это не могло быть обычным следом — великовато, да и расположение выемок какое-то «когтистое».

— Вот же сука… — выдохнул он и вдруг ощутил, как внутри нарастает страх.

Звуки природы словно выкрутили на минимум. Наступило неестественное затишье, будто дождь прекратился, ветер стих, а тайга растворилась в вакууме тьмы. Фонари продолжали мигать, но куда реже, как если кто-то отключал их по очереди, ограничивая область видимости Сергея. Снова раздалось то самое жуткое шорох-поскрипывание, только куда ближе. Мужчина вскинул фонарь, направил его туда, где, по ощущениям, находился источник звука. И сразу же увидел, как по стене проехались четыре тонкие линии, будто кто-то царапал краску панелей конечностями. Он отшатнулся, едва не выронив фонарик. Кровь застыла в жилах.

«Ну нет, — подумал он, — этого просто не может быть!»

Шум вокруг вернулся на свой прежний уровень громкости. Порыв ветра сорвал со столба старое объявление и протащил его мимо ног Сергея. Но его взгляд по-прежнему был прикован к стене, где царапины ещё не успели найти адекватное объяснение. Возможно, отражение фонаря создавало иллюзию движущихся теней, но Сергею вновь показалось, как неясный силуэт скользнул за угол.

Хотелось заорать: «Эй! Кто здесь?!» — но ни единого звука не вышло из сведённых ужасом связок. На затылке шевельнулись волосы, ладони вспотели. Сквозь шум дождя до ушей донеслось тихое, но нарастающее жужжание. Поначалу Сергей подумал, что это трансформаторный столб рядом с будкой генератора даёт сбой. Но жужжание не походило на электрический треск — оно было гораздо ближе к звуку пчелиного роя, усиленного во много раз, почти вибрирующего в воздухе.

Сергей затравленно огляделся. Там, куда он направлял фонарь, ничего не виднелось: ни движения, ни человеческих силуэтов. Но противный звук становился всё громче. Казалось, что он раздаётся отовсюду — из стен, из-под земли, из самого неба.

— Нет, нет… — тихо пробормотал он, пускаясь бегом к дверям помещения, откуда вышел.

Фонари то вспыхивали, то снова погружали двор в темноту, создавая эффект стробоскопа. Сергей едва не упал, поскользнувшись в глубокой луже. Когда же он нащупал рукой дверную ручку, жужжание достигло такого уровня, будто тысячи насекомых слетелись и кружили рядом, шевеля крыльями над самым ухом.

Силы открыть дверь сразу не хватило — пальцы скользили, а защёлку будто заклинило. Он подозревал, что ещё секунда — и паника достигнет точки невозврата. К горлу подкатывала волна ужаса, от которой пересыхали губы, а во рту чувствовался противный привкус металла.

Наконец замок щёлкнул, дверь поддалась и Сергей ввалился внутрь. Дрожащей рукой захлопнув полотно за собой, он привалился к двери спиной, тяжело дыша. Может, всё это «просто показалось», но жужжание казалось таким реальным, таким осязаемым, что внутри всё тряслось.

— Что за… чёрт… — прошипел он, переведя взгляд на фонарик, мерцающий в руке.

Внезапно в коридоре померк свет. Сначала лампочка на потолке замигала, потом раздался короткий треск, и она погасла совсем. Остался лишь слабый луч фонаря, подёргивающийся синеватым свечением на грани разряда батареек.

Сергей понял, что где-то на линии, тянущейся вдоль трассы, обрыв и он остаётся один на один с последствиями аварии. Вдалеке раздался гул включившегося генератора, и свет, моргая, соизволил вернуться. Нервы звенели, как натянутая струна, и любое предположение грозило сорваться в безумие. Однако долго сидеть в коридоре не имело смысла: если не разобраться в причинах неисправности, то скоро и отопление вырубится, и связь пропадёт. А если генератор окончательно навернётся — тогда всё погрузится в кромешную мглу.

Приподнявшись, он, прихрамывая, зашагал обратно в сторону комнаты отдыха. Дверь открылась рывком, в лицо ударил колкий свет телевизора. Теперь экран не был засыпан «снегом» — наоборот, показывал пёструю череду кадров, словно кто-то судорожно переключал каналы. Но звука практически не было, лишь слабое шипение вперемешку с утробным бульканьем.

— Да что происходит, ёб вашу мать… — выдавил Сергей, делая стремительный шаг в сторону телевизора.

Изображение вдруг застыло на статичной картинке: коридор (такой же, как на заправке) и в коридоре — силуэт человека, точнее, нечто, что чертами напоминало человека. Спина согнута, руки нелепо торчат в стороны… Экран всколыхнулся, помехи полоснули горизонтальными штрихами, и всё пропало. Электричество снова вырубилось.

Сердце Сергея пропустило удар. Он не мог поверить глазам: телевизор не мог показывать… его же собственное строение? На АЗС не было камер наблюдения. Или это игра света и его разыгравшееся воображение подогнали знакомую геометрию?

Фонарь в руке дрогнул, пятно света заметалось по полу. Мужчина вынужден был отвести взгляд от погасшего кинескопа и осмотреть комнату. Те же обшарпанные стены, стол, на котором валялись журналы и чашка. Но ему всё равно казалось, будто за спиной кто-то стоит.

Послышался шелест, похожий на шёпот. Едва различимый, словно старые сухие листья, потревоженные ветром. Он раздался в комнате или пробрался сюда с улицы? Сергей не мог понять. Он медленно повернулся, стараясь не производить лишнего шума, и на мгновение ему действительно показалось, что в углу у холодильника мелькнула человеческая тень. Но свет фонаря подтвердил, что там не было никого.

Читать на author.today / Читать на litres.ru