Холод внедрил бодрящие иглы под кожу раньше, чем Ветров осознал, что проснулся. Опер сидел на чём-то кожаном, выдёргивая сознание из вязкого похмельного забытья по отработанной годами схеме. Первое: где я? Второе: кто рядом? Третье: есть ли угроза? Четвёртое: где табельное, телефон и ключи от машины. Пятое… Какое на хрен число и успеет ли он забрать у бывшей Алиску на выходные?

Максим разлепил веки и несколько секунд пялился в запотевшее стекло водительской двери своего старенького Аутлендера. Сквозь разводы проступала серая муть. То ли раннее утро, то ли поздние сумерки, то ли вообще… конец света, наступивший из-за того, что он вчера нажрался, как последний алкаш. Дыхание вырвалось облачком пара. Стоп. Начало сентября. На улице плюс двадцать даже ночью. В машине не может быть настолько холодно, чтобы изо рта шёл пар.

Голова раскалывалась ровно настолько, чтобы подтвердить: да, нажрался. Тело затекло так, словно он спал в обезьяннике не меньше трёх суток. Максим со стоном пошевелился и замер.

Сзади кто-то сопел, а в салоне пахло чем-то лесным и пряным. Мокрой корой, дымом костра и ещё, едва уловимо, серебром. Хотя… серебро точно не пахнет, Максим это знал. Однако другого слова для этого запаха не находилось.

Капитан полиции медленно, стараясь не скрипеть сиденьем, повернул голову. На заднем сиденье старенького Митсубиси спала девушка. Голая. Максим моргнул. Незнакомка никуда не исчезла.

Она лежала на боку, подтянув колени к груди, едва прикрытая курткой. Его любимой, кожаной, за которую Макс отдал двадцать тысяч три года назад и которую берег как зеницу ока. Куртка накрывала девушку от плеч до бедра, а стройные ноги торчали наружу. Ступни узкие, с аккуратными пальцами и удивительно чистыми ногтями, без лака. Куртка на плече сбилась, обнажив бледную кожу ключицы и соблазнительную ложбинку между грудей. Ни следа белья или загара от лямок, только гладкая, чуть тронутая холодком, обнажённая кожа.

Серебряные волосы девушки, рассыпавшись по сиденью, стекали на пол. Натурально-серебряные, не крашеные. Максим видел достаточно крашенных проституток, чтобы отличить пепельный оттенок от этого. Волосы незнакомки отливали металлом, и оперу показалось, что внутри каждого волоска течёт ртуть.

Максим попытался собрать картинку. Лес за окнами? Да, лес, глухой, без просвета. Машина его. Незнакомая девушка с волосами цвета луны под его кожанкой. Похмелье, которое стучит в висках и требует внятного ответа: что вчера было? Вот только ответа не было. Лишь обрывки памяти. Клуб. Друг Пашка, пригласивший «развеяться». Громкая музыка, которую он ненавидит. И взгляд... Глаза, которые выловили его через весь зал, будто арканом.

К головной боли подмешивалось что-то ещё. Максим машинально потянулся к плечу. Там над правой лопаткой, жгло нестерпимо. Футболка прилипла к коже, и когда он оттянул ворот, боль отозвалась резкой вспышкой. Он скосил глаза, насколько хватило гибкости шеи, но разглядеть не получилось. Пришлось шарить рукой, кривясь от боли и неудобств.

Под пальцами не царапина и не синяк. Кожа словно бугрилась рисунком, горячим, пульсирующим в такт собственного сердцебиения. Максим провёл пальцами по краям. Чёткие линии и никакой припухлости, как бывает при воспалении. Включив свет в салоне, он наклонил зеркало заднего вида и повернулся.

— Твою ж мать, — выдохнул он.

Татуировка! Кто-то, пока он был в отключке, ему набили татуху? Крупную, судя по площади, которую занимало жжение. Что за странный рисунок? Собачья лапа? Похоже.

Злость поднялась липкой волной, перекрыв даже боль. Максим ненавидел, когда к нему прикасались без спроса. А тут — в кожу иглой, под кожу краской... Опер обернулся, готовясь вытрясти из незнакомки ответы, и замер. Девушка смотрела на него, удивляя фантастическим цветом глаз. Макс был оперативником со стажем и видел всякое: наркотический отблеск, нотки безумия, стеклянные зрачки трупов. Но подобного не встречал. В глазах девушки, в глубинах зрачков, плясали искры. Серебряные и живые. Они вспыхивали и гасли, словно звёзды в аномально чистом, ночном небе. Цвет радужки постоянно менялся, переливаясь от светло-серого к темно-стальному, и в этой игре тонуло сознание.

Девушка моргнула, искры погасли, но ощущение, что она видит больше, чем обычный человек, осталось.

Незнакомка села рывком, не стесняясь того, что практически голая. Затем внимательно оглядела салон, деревья за стёклами и вдруг… рассмеялась. Смех показался Максиму истерическим, счастливым и испуганным одновременно. Он рвался наружу, захлёбываясь всхлипами.

— Получилось! — выкрикнула она, вцепившись руками в его куртку. — О, Великая Луна, получилось! Я думала… сдохну. Боялась, он сожрёт меня вместе с магией, но получилось!

Максим отодвинулся к двери, насколько позволяло пространство салона. Сработал профессиональный рефлекс: неадекватный объект, возможная угроза. Хотя какая, к чёрту, угроза от голой девчонки, которая в его машине ржёт, как ненормальная?

— Ты кто? — спросил он жёстко, включая опера.

Девушка уставилась на Максима. Искры в серебристых глазах начали новый танец.

— Влада, — выдохнула она. — Меня зовут Влада. Я… из другого мира. Мы вчера… ну, ты помнишь? Были близки. Очень. А теперь связаны. Прости, — девушка вдруг подалась вперёд и схватила Максима за руку. — Прости, я не хотела, чтобы так вышло. Это вышло случайно. Если Радмир нас найдёт, убьёт обоих. Медленно... И больно.

Максим смотрел на чокнутую и чувствовал, как реальность плавится на глазах, стекая с краёв сознания горячим воском. Другой мир? Связь? Радмир? Он ожидал услышать всё что угодно. От «я забыла таблетку выпить» до «муж узнал и теперь ищет». Но такое…

Читать на litres.ru